Добавить некролог

Добавить некролог могут только зарегистрированные пользователи!

 
Некрологи Белякович Сергей Романович

фото
Пол: Мужской
Религиозные взгляды: Не определены
Дата рождения: 07.07.1953
Место рождения: Россия
Дата смерти: 31.05.2009
Место захоронения: Россия, Московская область, Ленинский район
Кладбище: Пыхтинское кладбище

СЕРГЕЙ РОМАНОВИЧ БЕЛЯКОВИЧ. Заслуженный артист России Годы жизни: 7 июля 1953 г. - 31 мая 2009 г. В Театре на Юго-Западе с момента основания и вместе с родным братом З.а. России Валерием Беляковичем является одним из создателей знаменитого коллектива.

Умер Сергей Белякович. Сергей Романович, Серёжа, Серый… Неизменный «столп» театра, один из трех (вместе с Виктором Авиловым и старшим братом Валерием) отцов-основателей Юго-Запада. Человек-глыба, человек-легенда… Просто человек. Статный, крупный, красивый. Как о нем написать? Я не могу, но понимаю, что надо, необходимо высказать, донести, необходимо сохранить в памяти то, каким был этот Актер.

Бывший завлит театра на Юго-Западе Наталья Кайдалова когда-то писала, что Виктор Авилов представлял своею игрой и внешностью буйное, магическое, дионисийское начало Юго-Запада, а Сергей Белякович — напротив, являл начало более упорядоченное, земное, аполлоническое. Это и так и не так. Сергей Белякович был… разным. Очень разным. Когда он играл Городничего в «Ревизоре», сразу верилось: да, это действительно, как и писал Гоголь в «Замечаниях для господ актеров», «очень неглупый по-своему человек». Сергей был в этой роли значителен, трогателен, временами по-настоящему смешон и… страшен. Поистине страшен в финале, когда он, возвышаясь над всеми персонажами, подобно какой-то башне в мундире и ботфортах, с искаженным яростью лицом грозил всем «щелкоперам», «бумагомаракам» — и нам, зрителям. А каким он был Жаном в «Носорогах»! Как он не хотел и боялся превращаться, но потом — мучительно, постепенно и неотвратимо — осознавал, что оносороживание — это единственный выход, это прекрасно — и мы видели воочию, как раздувалась шея, стекленели большие выразительные глаза, слышали, как грубел голос, да кажется, и сами черты лица актера искажались, «превращались» — и это было так страшно и так по-человечески понятно, что… Сергей, кажется, всегда верил в то, что он играл. Помню, в одном из разговоров он мне признался, что когда ставили — еще в Востряково — «Женитьбу», он на премьере так испугался, что, когда началось представление, вначале ничего не осознавал, не помнил и не понимал — что он делает и что творится вокруг, а потом… «Понимаешь, я как туда провалился совсем. Ничего ни вижу, ни сцены, ни зала… Только гляжу — вокруг люстры какие-то, зала огромная, какие-то танцы, чуть ли не бал, люди какие-то ходят вокруг незнакомые, в таких костюмах старинных… И понимаешь, это всё — тогда происходит, ну, словно я в ту эпоху, в то время перенёсся, в девятнадцатый век, и вот это всё, что мы делаем — оно не на сцене, а взаправду». Вот это «взаправду» и было стержнем его игры, его актерской позиции. Не представлять, а быть, поистине влезать в шкуру своего персонажа, будь то простодушный хитрец Бодрикур или обаятельный и циничный Буби Бартон, зловещий Д’Орсиньи по прозвищу «Помолись» или Боренька-Мордоворот, квинт-эссенция «совка», персонаж настолько чудовищный, что даже уже и милый… А еще — очаровательно-недотёпистый Яичница — и граф Юзекевич — капризный, обиженный ребенок, который вот сейчас возьмёт да и сломает все свои игрушки, то есть всех обитателей деревни Куличовка сотрет в порошок… А еще — влюбленный в мечту Кузнец Основа — и лукавый Лука, и трагический лузер Гриша Гусев, и удалой Ямщик из «Щей», а еще — фантастическая, бурлескная водевильная «матушка» Аграфена Кубыркина, а еще — мрачнейший и комичнейший Азазелло, а ещё Третья Голова Дракона — о, как Сережа, со свойственной ему обстоятельностью и тщательностью, вскинув к глазам запястье, долго вглядывался в несуществующие наручные часы, прежде чем уронить слегка озадаченному Ланцелоту-Авилову: «Когда я начну… (пауза, пауза, пауза, — внимательнейшее разглядывание незримого циферблата) — я не скажу. Настоящая война начинается ВДРУГ!» — а ещё, и ещё, и ещё… Все роли Сергея здесь и сейчас не перечислить. Остановлюсь лишь на тех, где, кажется, с особой силой проявился его темперамент, его дар, его личность.

Это прежде всего колоритнейший «интеллектуал-самородок» Глеб Капустин из рассказа «Срезал» (шукшинский спектакль «Штрихи к портрету»), это страдающий пролетарий ХХ из «Братьев», мучительно, по складам, осознающий пропись «мы — не рабы» и, конечно же, это ярославский помещик Петр Константинович Муромский в «Трилогии» Сухово-Кобылина. В каждой из этих ролей — русские ширь и размах, фатально, трагически не находящие применения и нравственно пробавляющиеся кое-как, чем придется, по мелочи — в ожидании чего-то настоящего, если угодно — Великого. Сергей гениально играл — трагедию нереализованности, трагедию невозможности вырваться из колеи обыденности и найти Путь и Истину.

 Была, была в даровании замечательного Актера эта неуправляемая стихия и еще была — обреченность. Он глубоко чувствовал, переживал, пропускал через себя то, что потом со всей яростью пытался донести до зала. И когда во второй части «Трилогии», в спектакле «Дело», С.Белякович — Муромский произносил: «Было на нашу землю три нашествия: набегали татары, находил француз, теперь вот чиновники обложили… А земля-то наша что — и смотреть жалостно: проболела до костей, прогнила насквозь, продана в судах, пропита в кабаках… И лежит она на большой степи, неумытая, рогожею укрытая, с перепою слабая…» — звучало в этих простых словах такое спокойствие обреченности, такая глубокая, вековечная грусть, что казалось — сама душа русская здесь, перед нами. Душа, всё осознающая и гибнущая без жалоб и с достоинством. Вот так играл, так жил на сцене Сергей Белякович. Наверное, ему бы удалась роль Степана Разина…

Вместе с тем он был чудесным комедийным актером. Как и Авилову, ему были подвластны все жанры. И временами переходы от одного жанра к другому были столь незаметны и столь точны, что зрители не знали, хохотать им, «хвататься за животики» или рыдать, бия себя в грудь. Так было и в спектакле «Сон в летнюю ночь», когда простодушный кузнец Основа, превращенный чарами эльфов в презабавшейшего осла, внезапно прозревал — какое же это счастье — когда тебя любят, прозревал впервые в жизни, впервые в жизни понимал, что существует помимо грубой повседневности какой-то иной, нестерпимо прекрасный мир…

Его последней большой, «бенефисной», ролью стал Пеппино в спектакле «Требуется старый клоун». Всё в ней было — и гротеск, и фарс, и психологизм, и трагедия, и мягкая ирония. Его Пеппино — стареющий клоун, мечтающий стать трагиком, — и умирающий, не в силах перебороть беспощадное время, не в силах вынести несовершенство этого мира, умирающий под раскаты хохота товарищей по сцене, только что обиженных и пристыженных масштабом его, Пеппино, дарования и принимающих его смерть за очередной виртуозный кунштюк, — такую роль невозможно сыграть «просто так», «с листа». Это — роль-исповедь, роль-биография.…

А сколько еще ролей остались не сыграны им. Он умер на пятьдесят шестом году жизни. Прости нас, Сережа. Не уберегли.

Составила Татьяна Виноградова

Источник - http://www.teatr-uz.ru/akt/index.php?actor=sbeliak

вернуться  |  некролог в графическом виде

Добавить в колумбарий

Фотографии
фото


Автор: Международная система поминовения усопших Skorbim.com  (запросить права на некролог)

Отправить соболезнования могут зарегистрированные пользователи